Окей; время. Люди у которых всё ни как у людей и пиздец как норма жизни. Очередной минус в карму и маленький отрезок жизни социопатов. Мы постоянно говорим об этом на кухнях. Но мы всегда что-то упускаем.
Ретроспектива фоном. Зимнее утро, конфеты и постеры, синтезатор в углу и на работу собираться приятнее. Каждый вечер свет от неоновой вывески в спину и маленькие перспективы. Уже тогда подстрочником мерзко тянулось понимание того, что гармония это не про нас вообще. Это всегда так — оно тянется, но всё равно продолжаешь предсказуемо цепляться за желаемое.
На май выпали домашние вечера за работой, бессоные ночи и бескрайнее море кофеина. Десять дней без людей и фенотропил заново. К июню окончательно ушли таблетки, а работа оставалась. И один лишний звонок ранним утром — единственно приятные вибрации среди всего происходившего тогда. Никогда не берите трубку, если я звоню в восемь утра.
И вот оно твое лето, ничего кроме переменных опасений не предвещает. Ты просыпаешься ещё одним дождливым утром (скорее даже ближе к полудню), ты просыпаешься и вдруг понимаешь, что всё забыто. Тени событий остались в памяти, но прошлое ушло, захватив с собой и последнее ощущение реальности. Роняя лицо в ладони у раковины, ты начинаешь задумываться о том, какое отношение к твоей жизни имеет происходившее пол часа назад. Час назад. Утром. Когда бы то ни было. Вода соскальзывает в раковину. Мысли — нет. Пожалуй, это было самое невнятное время за последние пол года. Паскаль именно тогда свернула чуть раньше моего троллейбуса и срезала в сторону остановки. Черный силуэт демоном переметнулся с одной стороны дороги на другую и пропал за домами. Я знал, что по мою душу. Вероятно мы сами и чертим круги, на которые рано или поздно возвращается жизнь. Она всех нас успела извалять в событиях разного помола. И выбить дерьмо в большей мере. Как обычно.
Мы сидели на кухне и разговаривали пару недель назад. Я периодически прикладывался. За пару дней до этого, впервые за прошедшие более чем пол года, ощущение трезвости мысли вернулось ко мне в полной мере и более уже не покидало. Из жизни выпал какой-то еле уловимый рассинхрон. Но говорить я мог только об одном. Оставался последний параграф.
— Ещё текилки или уже пивком шлифанем?, — спрашивал меня официант, улыбаясь будто собирается унести мой труп через служебный выход спустя несколько часов. Конечно же уже зашлифуем, родимый, куда уж больше. Плясал тогда я так, что черти и те бы рядом не присели. Это было уже на той неделе. Была кухня, на которой не водилось разговоров. И воскресение пополнившее и без того переполненную копилку непотребных фактов моей биографии.
Все эти абзацы привели меня сюда. Минувшим вечером мы закрыли параграф и поставили учебник на полку, предварительно сделав несколько заметок на полях. Она, возможно, свои, а я свои. Я встречаю рассвет и совершенно неожиданно на душе очень спокойно. Илья Орешник, посмотрите, он похож на что-то с таймером. Хотя и не знаю пока бомба это замедленного действия или просто маленький тостер.
Пришло время отдохнуть от хождения по темным коридорам. Когда принимаешь всю эту непотребность как норму жизни, становится чуть легче и интереснее. Просто потому что так оно и есть. Могу пожелать вам хороших выходных, а мне предстоит немного поработать. До вторника ко мне можно зайти на чай в любое время суток. Во вторник «Макбет» в Большом. Живем. А овцы… они такие овцы, да.